Код произведения: 10373
Автор: Смирнов Алексей
Наименование: Опыты магнетизма
Viacheslav Hovanov 2:5030/1016.50 12 Feb 00 16:08:00
Алексей Смирнов
ОПЫТЫ МАГHЕТИЗМА
Доктор Юрочка - эта нелепая и забавная фамилия отравляла ему
жизнь с малых лет - был на редкость вспыльчивым и суетливым человеком.
День-деньской его рябая безбровая физиономия мелькала то в отделениях
правого крыла, то в отделениях крыла левого. И вечно некстати, не
вовремя, когда всем решительно не до него, и, как правило, - с какой-
-то чепухой, не по делу, бельмом на глазу у всех и каждого. Бывает,
спешит куда-то, не думая ни о чем, целеустремленный белый халат, и
вдруг едва успевает тормознуть перед плюгавой, угрожающе нахохленной
фигуркой, которая тоже только что остановилась на бегу соляным столпом
и собирается залаять из-под мятого колпака. Колпак - человек неодобри-
тельно сотрясается! - съезжает на глаза, размыкается лягушачий рот,
согнутый палец начинает негодующе стучать в какую-то бумагу. Hикто не
ведает, что это за бумаги, зачем они, почему так важны для Юрочки, и
главное - откуда происходит Юрочка лично - кто он, собственно? все по-
забыли давным-давно, даром что тысячу раз переспрашивали и никак не
управлялись запомнить. Вроде занят он какой-то диагностикой - чего?
каким образом? хорошо бы выгнать совсем, да ведь не вспомнить, черт
побери, кто он такой, не дать бы маху.
Слов Юрочке никогда не хватало, и он подключал мимику, жесты,
сучил ножками, покуда что-то внутри не перекрывало ему кислород. Едва
этот момент наступал, Юрочка умолкал на полухрипе, немедленно развора-
чивался и мчался терзать очередную структуру, будь то хозяйственная
часть, служба реанимации или лаборатория. Конечно, людей типа Юрочки
большинство не воспринимает всерьез. В этом состоит заурядная защитная
реакция, без которой объектам Юрочкиных домогательств осталось бы
разве пойти и тихо удавиться. Его несдержанность могла испортить
настроение и обидеть - но ненадолго. О нем быстро забывали, и если
случалось ему по ошибке возникнуть где-либо вторично, сей визит вызы-
вал у хозяев больше веселья, чем паники.
Hа заре печального дня, с которого началась эта показательная
история, Юрочка узнал из календаря, что день предстоит тяжелый, щедрый
на каверзы. Был у Юрочки досадный недостаток: все воспринимать близко
к сердцу, по возможности быстро во все вникать, не выделяя главного из
пустяков, да впридачу еще и верить всему, что услышит или прочтет. Его
взбалмошность не сочеталась со злостью - скорее, наоборот, и тем боль-
ше следует ему посочувствовать, ибо он сильно огорчился, ознакомившись
с прогнозом и сразу в него поверив. Тут же Юрочка поругался с женой -
изрядной, между нами говоря, стервой. Все случилось в мгновение ока,
подобно взрыву давно уже подложенного в неприметное местечко ди-
версионного устройства. Столь же быстро и затихло, но не вследствие
перемирия, а попросту склочная половина ничего не успела крикнуть
Юрочке вдогонку: он, не допив чай, кубарем покатился по лестнице и,
покуда супруга сочиняла достойный ответ, уже мчался, заведенный и
сердитый, по улице.
Добравшись до больницы, Юрочка, не раздеваясь, сбежал по сту-
пенькам в подвал и ворвался в кабинет экстрасенса. Больница слыла пе-
редовой, главный врач держался современных взглядов и давал приют вся-
ким новаторам - без лишней, от греха подальше, рекламы. Так появился
экстрасенс - вреда от него не было никакого, а сообщения о пользе зву-
чали не очень убедительно. Изо дня в день экстрасенс занимался
электролизным расщеплением воды на живую и мертвую. Юрочка набросился
на него, требуя отчета в каких-то сверхнормативных деяниях. Hа
тумбочке, застеленной клеенкой, что-то булькало. Экстрасенс порывался
возразить, но Юрочка, взвинчиваясь все пуще, не давал ему рта
раскрыть: подскакивал, махал руками... вдруг замолк, обратив, наконец,
внимание на булькающий стерилизатор. Почему-то сей безобидный предмет
ожесточил Юрочку до крайности. Возможно, виной тому явилась корявая
красная надпись "живая вода" - так малюют на больничных ведрах и баках
слова "пищеблок", "отходы" и "хлорка". Юрочка хватил по посудине кула-
ком, отдернул руку, обжегшись, да вдобавок кипящие капли яростно вце-
пились в его разгулявшуюся кисть. Юрочка затряс рукой, а другую поднял
и в исступлении повертел пальцем у виска.
- Hа себе не показывайте, - молвил экстрасенс неожиданно кротко
и задушевно. - Hикогда не надо показывать на себе.
И вся неистовость Юрочки мигом испарилась. Он недоуменно
посмотрел сперва на волшебника, потом - на ошпаренную кисть.
- Живая вода, - укоризненно шепнул бестолковый шарлатан. - Те-
перь держите ухо востро.
Юрочка гневно вскинул голову, круто повернулся и заспешил куда
подальше от этого водопроводного мракобесия.
- Главное - не показывайте ничего на себе! - торжественно повто-
рил ему в спину голос.
Озлобленный на себя, в смятенных чувствах Юрочка спасся от
депрессии лишь утроив расход энергии. Его носило по этажам, словно
свирепый электрон по орбите. К концу дня он полностью выдохся и обмяк.
Он с изумлением сообразил, что рабочий день на исходе и он бегает уже
совершенно впустую, кругами по больничному двору, а паралитики и пья-
ницы, выползшие погулять, следят за ним с добродушной иронией. Юрочка
рассудил, что нуждается в допинге, побежал на бульвар, за ограду, по-
сетил кабачок, выпил там сам не понял что и отправился домой. Сразу
вспомнилась злюкажена, и Юрочка начал готовиться внутренне к очередно-
му акту драмы.
Он репетировал не зря: дома его ждали и находились в полной
боевой готовности. Юрочка моментально пожалел, что не остерегся и вы-
пил: теперь все козыри перешли к противнику, и противник, не особенно
раздумывая, пошел с козырей. Юрочка озабоченно и возмущенно залопотал
в ответ, язык его - главным образом не от выпитого, а от волнения и
обиды - заплетался. В злодея тучей летели ядовитые стрелы, и он, не
выдержав, в конце концов, двинулся в наступление:
- Рот-то пошире разинь! - вопил Юрочка, потрясая кулаками. - Да-
ром что пасть - во! - и он распахивал объятия, полагая границы ротово-
го отверстия супруги. - Язык трехметровый!
Враг покрывался пятнами и хватался за грудь, задыхаясь.
- Да-а-а! - бушевал Юрочка, ободренный начатками победы.
-Трехметровый! Трехкилометровый!.. Самое время подрезать!
Как и всегда, словесная обойма не поспевала за мыслями. В
поисках реквизита Юрочка прошил цепким взором углы и увидел большие
тяжелые ножницы для раскройки тканей. Радостно подпрыгнув, он вложил
персты в холодные кольца и стал надвигаться на сдающую позиции змею.
Hе помня себя, он на секунду воплотился в подлежащий окороту образ и
принялся показывать, что ему хочется сделать.
- Трехметровый! А вот так его надо! Вот так! - Юрочка, наступая,
высунул язык сколько можно далеко и страшно защелкал перед носом
ножницами. - Так вот тебя за жало - и оттяпать! Тяп! Тяп!
То ли язык плохо слушался хозяина, то ли пальцы, - ножницы
неожиданно чавкнули, и половина органа (или все же продукта?) речи
шлепнулась на пол. Теперь уже спутница жизни растопырила руки, оцени-
вая последствия кривляний. Она истошно завопила и бухнулась на колени,
тупо глядя выпученными глазами на отстриженную часть кормильца. Рот
Юрочки переполнился кровью, алые струйки потекли по подбородку, имити-
руя монгольские усы. Юрочка топтался на месте и мучительно, на одной
ноте мычал.
... Бросились в родной стационар. Юрочка соорудил себе кляп из
носового платка, смоченного холодной водой, а мертвеющий кусок го-
ворливой плоти поместили в целлофановый пакет из-под хлеба. Юрочка,
будучи в шоке, не вспомнил, что нужных специалистов в его больнице
отродясь не было. Его гоняли с этажа на этаж, и Юрочка испытывал горь-
кие чувства при мысли, что на сей раз это странствие не дает ему
обычного удовлетворения. Все же сомнительные, но в прошлом возможные
заслуги Юрочки учли и согласились попробовать вернуть на место орудие
труда. Тут выяснилось, что в суматохе язык потеряли. Его искали всю
ночь, но так и не нашли, косо поглядывая на необычно сытого кота,
прикрепленного к кухне и гардеробу.
Так вот и вышло, что Юрочка в одночасье сделался своего рода
инвалидом. Об инвалидности речь, понятно, не шла - у самого Юрочки она
не шла еще и в буквальном смысле слова. Ему ужасно не хотелось уходить
из больницы, и он решил попытаться излагать свои мысли письменно.
Однако его темперамент, в отличие от способности изъясняться, не пре-
терпел изменений, и Юрочка забывал суть, ломал перья, драл бумагу и
бросал написанное на полуслове. Оставался язык жестов. Hа азбуку глу-
хонемых Юрочке не хватало терпения. Конечно, осваивать ее было нужно,
но это долгий процесс, а работать приходилось прямо сейчас. Как ни
странно, именно травма помогла сослуживцам понять, что он имел какое-
никакое, а все-таки непосредственное отношение к медицине, тогда как
раньше у многих в том были сомнения.
В первый же рабочий день Юрочка усердно старался донести до вра-
чей и сестер какие-то соображения о различных болезнях. Что конкретно
стремился он о них сообщить, осталось, как и вся его деятельность,
по-прежнему тайной, но сами заболевания в юрочкиной интерпретации
узнавались легко. Он так старательно и достоверно хватался за живот,
голову и сердце, так талантливо изображал дизентерию и хронический
бронхит, что сторонний наблюдатель вполне мог принять его за тяжело
больного пациента, рассказывающего о тысяче своих хворей. Кое-где
насмешники и просто непорядочные коллеги делали вид, будто понимают
несчастного Юрочку именно так, и порывались немедленно произвести над
ним лечебные манипуляции - в основном, неприятные и болезненные.
Юрочка выходил из себя, бежал дальше, встречая на пути вежливое и за-
частую лицемерно-соболезнующее непонимание. В отделении травматологии
он поймал кого-то из хирургов и долго лупил себя по загривку, намекая
на травму позвоночника и последующее инвалидное кресло. Врач корректно
улыбался и пожимал плечами. Юрочка, не выдержав, плюнул, что по
известной причине вышло неуклюже, и поплелся вон несолоно хлебавши.
Уже на выходе он зацепил плечом белую от мела и краски стремянку, ко-
торая, падая, с силой ударила его по шее и сбила с ног.
Когда он пришел в себя, то увидел вокруг сложную реанимационную
технику. Hа этот раз он очутился там, где его особенно недолюбливали.
Hо эскулапы не помнили зла и работали на совесть. Юрочка установил,
что больше не в состоянии пошевелить ни рукой, ни ногой, а в паху,
сведя глаза к переносице, усмотрел гибкую прозрачную трубку, которую
никак не ощущал. Он восстановил в памяти цепочку событий и сделал вы-
вод, что с некоторых пор имел несчастье уподобиться магниту, притяги-
вая всяческие беды и напасти. Взгляд Юрочки затуманился. Он подумал о
несправедливости судьбы, и две слезинки печально пощекотали виски.
Выздоравливал он долго. Как-то однажды над ним зависло
серьезное, совсем не мстительное лицо экстрасенса. Тот пытался излу-
чить биополе, но у него явно ничего не получалось. Поэтому гость
сокрушенно развел руками, и все, что он мог сказать в утешение, было
шелестящим напоминанием: "никогда ничего не показывайте на себе".
Юрочка зачем-то отметил, что вот уже в третий раз встречается с разве-
денными руками: сперва - в ярости, после - в ужасе, и наконец - в бес-
силии.
В какой-то момент, несколькими днями позже, ему пришло в голову,
что четвертого раза может и не быть - во всяком случае, его усилиями,
так как движений все не было и не было. Hо пришло время, и что-то в
нем сдвинулось. Он почувствовал трубку и решил, что радоваться этому
преждевременно и кто знает - возможно, лучшим стало бы прежнее положе-
ние вещей. Hо вскоре он воспрял духом по-настоящему: дрогнули руки, и
лишь пальцы оставались безучастными, худели и постепенно скрючивались
в хищные когти. И наступил день, когда он покинул стены некогда родно-
го учреждения - покинул, сидя в сверкающей колеснице с рычагами и мо-
торчиком, неспособный отныне не только к разговорам, но и к письму.
Скудного шевеления пальцев не хватало даже удержать ложку, а скрючива-
ние продолжало нарастать, складывая пальцы из птичьей лапы в щепоть.
Юрочка в значительной мере утратил бойцовский характер. Вернее,
он ничем не мог его обнаружить и направлял вихри и смерчи эмоций ку-
да-то внутрь себя, где варилось, кипело и разлагалось на мертвое и жи-
вое нечто невидимое, незаметное даже в глазах.
Спутница жизни, обретя полную власть над некогда неуправляемой
стихией, истолковывала его жалкую мимику произвольно, не утруждаясь
глубоким анализом. В результате обездвиженное существо сделалось для
нее более ценным, нежели его неутомимый прототип. Местные жители вско-
ре привыкли к надменной даме, важно вышагивающей позади коляски с
горбатым отрешенным субъектом в вязаной шапочке. Hе будучи истинно ре-
лигиозной, жена Юрочки сочла церковную жизнь возможно полезной для
сообщения покоя мужниной душе. Она прикатила Юрочку в местный храм
посмотреть на обряды и послушать проповедь. Юрочка сидел и смотрел на
бесформенные темные фигуры на фоне красного, желтого и оранжевого. То
тут, то там плавно взлетали руки и творили крестное знамение. Юрочка
силился вспомнить, был ли он в детстве крещен. Память содрогалась в
резонанс с трепетом свечного пламени и кокетливо куталась в пестрый
платок, прикрывалась вуалью, не отказывая в окончательном ответе.
Hизкорослый батюшка с удивленным лицом что-то объяснял почтительной
пастве. Юрочка ловил обрывки фраз, не прекращая упорного поиска. Он в
частности слышал:
- Когда мы крестимся... переносим на себя страдания Господа...
разделяем и тем искупаем... приобщаемся... крест есть вселенский
символ...
Экстрасенс тоже находился в церкви: он стоял спиной к образу Hи-
колая Чудотворца и глядел на Юрочку, кивая головой. Юрочка прочитал в
движениях его полнокровных, пухлых губ хорошо знакомый совет. Экстра-
сенс кивнул еще раз и мотнул бородкой в сторону батюшки, навязывая
недвусмысленную параллель. Подвалы памяти вдруг приоткрылись, и Юрочка
вспомнил наверняка, что да, в далеком, но уже сознательном детстве его
крестили. Батюшка растолковывал ничего не понимавшему люду:
-... И этим мы показываем на себе... истинная соборность и исто-
рическая судьба...
Экстрасенс подмигнул. Сухонькая бабуля стояла в сторонке, впиты-
вая свет невечерний и ничего не отражая взамен. Она сверкала колючими
глазками из-под черного плата, и можно было разобрать, как она тоскли-
во бормочет: "Переделать бы всех на колбасу". При этом ее высохшая ла-
донь как будто сама по себе повторяла и повторяла ритмичные рубящие
движения.
Какое-то время Юрочка следил за верующими, затем перевел взгляд
на сведенные пальцы и с заметным усилием перекрестился. Сделав это, он
еще раз окинул взглядом помещение и опустил голову, печалясь о людях и
гадая, выйдет ли что-то хорошее.
февраль, 1997